Итак, с текстов, написанных подобным образом, обычно в моей работе с каждой 10 000 симв. срезается около 1 000 словесно-мусорной шелухи, где можно тоже канцелярским тоном, но не настолько вязнущим, сказать всю ту же информацию. Но это, в сущности, становится минусом не для всех. Почти с каждой статьи нас, начписов, можно так срезать символы. Проблемы начинаются, когда ты заставляешь себя читать это не пару десятков тысяч символов, а много десятков. Мозг сохнет не потому что текст сложен, а потому что избыточен.
И автор пытается решить эту проблему… имитацией эмоций. Но вместо них получается пафос. Они так и остаются имитированными. Сейчас поясню.
Мы, читатели, открываем статью, зная, что это художественное произведение. Мы так любую книгу открываем. Мы готовы к условностям жанра, мы заранее благожелательны к тексту, мы готовы к тому, что наше недоверие будет подавлено, и мы увлечёмся чтением, чтоб вынырнуть из него к ночи, забыв обо всём. Но когда мне хочется приложить руку к лицу на пафосных фразах, а ещё заскринить их и выслать другу, чтоб поужасаться с ним, недоверие не подавлено: я выбита из этой художественной игры. И чем больше таких выбиваний, тем дольше растягивается натужное чтение, потому что включаться надо заново.
Автору не стоит писать реплики «ровно так, как он бы их сказал в жизни» — здесь нужна не документальная правда, а художественная. Автору не стоит писать реплики «ровно так, как их типично говорят разные герои в разных местах, говоря об эмоциях» — это несёт в текст пафосные штампы.
Штампы и клише — это затёртые, многократно использованные и при этом никак не обыгранные образы, слова и словосочетания, которые ведут к унификации. Художественное же высказывание тем временем само по себе, по природе своей призвано обновлять и освежать «готовые» смыслы, и оно по своей природе сопротивляется штампам и клише, включаемым в неё не по вынужденности («люди говорят так и никак иначе, и это объективное ограничение, и сказать иначе было бы неуместным оригинальничаньем»), а по лени, по холостому ходу мышления. Художка по природе своей сопротивляется банальному, линейному, очевидному.
Сопротивляется она и пафосу. Пафос — это холостая, не обусловленная накрутка ложной экспрессии, и она сводит на нет психологическую достоверность. Ну и далее ещё наслаивается на речевую избыточность, необязательность, вторичность, что производит впечатление уже неоднократно читанного и слышанного.
И вот я читаю этот текст, и читаю в нём раз за разом, раз за разом, только штампованные включения, а ещё и пафосные, и штампы псевдодокументалистики замешиваются в компот со штампами художественной литературы, например, такие: «НЕ В СИЛАХ спуститься со служебной платформы, СВОРАЧИВАЕТСЯ В ПОЗЕ ЭМБРИОНА».
Или вот, возьму отрывок, хорошо:
«AbramovKD: И вы, Жан? Я БЫЛ БОЛЕЕ ВЫСОКОГО МНЕНИЯ о ВАС, КОЛЛЕГА. Я наделся, что вы повлияете на Кисову, а не будете ПОСЛУШНО ВЫПОЛНЯТЬ ЕЁ ПРИКАЗЫ.
paquettique: НИЧЕГО ЛИЧНОГО, профессор.
AbramovKD: О НЕТ, доктор, ЭТО КАК РАЗ ЛИЧНОЕ. Вы ведь НЕ ВЕРИТЕ НИ ОДНОМУ СЛОВУ в этом «обращении», но подписались, потому что Кисова вам сказала. Она вас ВЫБРОСИТ НА УЛИЦУ, как только в вас исчезнет необходимость. КАК ПОБИТУЮ СОБАКУ.
paquettique: Пока, ПОДЖАВ ХВОСТ, роль ПОБИТОЙ СОБАКИ на СЕБЯ ПРИМЕРЯЕТЕ только вы. И ЭТОТ РАЗГОВОР ОКОНЧЕН».
И вот читаю я это, читаю, устаю, мотаю, и у меня такое ощущение, что человек или друзей собрал, или сам вжился в роль друзей, и как будто они поРПшили SCP-подобную партию тем языком, который только сами и знают (т.е. не вжились в роль докторов и МОГа, а поступили как РПшники, которым кажется, будто они способны вжиться в эти роли), а потом результаты своего РП расположили в объекте. Вот эти все «ничего личного, вы побитая собака, разговор окончен» — ещё ножкой топнуть и стол для днд перевернуть не хватает.
Это очень, очень плохо. И такую плохость можно простить малому объёму, когда ты физически не успеваешь от него устать. Но большому — совершенно нельзя. Чем больше объём, тем выше авторская ответственность избавляться от инерции, холостого хода, максималистского пафоса, шаблонных эмоционирований, языка плохонькой художки, расхожих представлений о должном употребляться «с претензией» слове. Автору очень нужно нанимать кучку бета-ридеров перед постингом, если уж он в саморедактуру не умеет.
Извините за грубоватый тон. Будь вы моим клиентом, я бы обошлась с вами этичнее. Но тут здесь и сейчас я поступаю ближе к роли случайного читателя. И я понимаю, почему Austilgung не вошёл даже в погружение, но ему не хватило красноречия и привилегии филфака обосновать это чувство. Если текст нужно терпеть, это плохо. Человек с улицы не будет знать, что это за автор, и не будет читать чаты, где его убедят, мол, «дальше интересно, дождись»: он откроет, устанет, закроет страницу. Интерес не продлится достаточное время. Нет подавления недоверия. Много икусственности.
Оффтоп. Может быть, будет чем-то наглядно? Расскажу об опыте редактуры другого человека другого текста. "Когда редактор тебе говорит что-то вроде: "*****, какие "мысленно сплюнул крошки от зубов после удара судьбы" - у тебя персонаж просто бухой в Ереване ноет, что денег нет!" - то ты так или иначе начинаешь понимать, что приёмы чередовать надо, что пафос должен быть дозированный, иначе он не работает".